Питер С.Бигль. Песня трактирщика -
86 >
Ньятенери приподняла бровь, но ничего не сказала. - Этот парень - ее жених, - объяснила Лал. - Он следовал за нами - очень долго. Это был настоящий подвиг. Она приветствовала Тиката странным, плавным жестом, прижав обе руки к груди - я не раз потом пытался его воспроизвести, но у меня так ничего и не получилось. Никогда больше не видел такого жеста. - Ты герой, - сказала она ему. - Я раз десять думала, что мы тебя потеряли. Ты умеешь идти по следу почти так же хорошо, как ты умеешь любить. Тикат обернулся к ней. Глаза у него были такие же безумные, как у Лукассы, но не от страха, а от отчаяния. - Что же ты натворила? Она ведь знает меня всю жизнь! Ведьма, колдунья, где моя Лукасса? Кто эта девушка, которую ты воскресила из мертвых? Где моя Лукасса? Я всего три часа как познакомился с этим гордым и сумасшедшим упрямцем - и все же мое сердце готово было разорваться от жалости к нему. - Так-так-так-так-та-ак... - сказала Ньятенери очень тихо, ни к кому не обращаясь. Лал взяла Лукассу за руки. - Детка, послушай, это же твой мужчина! Как же ты его не помнишь? Но Лукасса вырвалась, спрыгнула с лошади и без оглядки помчалась к трактиру. На пороге она столкнулась с Гатти-Джинни. Гатти опрокинулся на спину, точно жук. Лукасса упала на одно колено - Тикат снова болезненно вскрикнул, но с места не тронулся, - вскочила и ввалилась в трактир. Пение гуртовщиков поглотило ее. В наступившей тишине Ньятенери пробормотала: - Всюду тайны... - Да, - ответила Лал. - Именно что всюду. Она спешилась. Ньятенери, чуть помедлив, последовала ее примеру. Лал вручила мне поводья всех трех лошадей, сказав только: "Спасибо, Россет", и бросилась к трактиру. Ньятенери подмигнула мне и неторопливо зашагала следом. Гатти-Джинни корчился и вопил на пороге.