Питер С.Бигль. Песня трактирщика -
88 >
слишком долго, но тогда мне и это казалось правильным. - Ах вот ты где! - воскликнул он. - Ну где же тебя и искать, как не на пути от одной работы к другой? Он похлопал меня по руке и улыбнулся глазами, такими же голубыми, как у Карша, но при этом совсем другими: точно снег в тени, и почти такими же пронзительными и раздражающими, как его голос. Он продолжал: - Неутомимый отрок, меня послали, чтобы поручить тебе еще одно дело. Госпожа Ньятенери с четверть часа тому назад отправилась в баню и просит, чтобы ты ей помог. Я вызвался передать тебе это, если встречу тебя по дороге домой. Вот я тебе и передал. Ну, а мне пора. Доброй ночи, доброй ночи, юный Россет! И с этими словами он миновал меня и растворился в темноте. Ничего необычного в этой просьбе для меня не было. Баня в "Серпе и тесаке" была довольно большая и благоустроенная для тех времен и тех мест, с двумя помещениями: в одном стояла ванна, а другое было разделено надвое длинной ямой, в которой лежали большие камни. К этому времени Ньятенери, должно быть, уже разожгла огонь под камнями, и они раскалились докрасна. В других северных землях парилки довольно популярны, но в окрестностях Коркоруа - не особенно: Ньятенери была одной из немногих гостей, которым приходило в голову воспользоваться странной - и единственной - причудой Карша. Карш не переставал громко сокрушаться о том, что устроил эту парилку. Я и не подумал оглянуться вслед старику, а сразу побежал к гостинице. Я набрал два ведра воды у кухонного насоса и отправился в баню. В темноте тропа была довольно опасна - там повсюду торчали старые древесные корни, - и, несмотря на то, что я знал ее как свои пять пальцев, я вполне свободно мог вывихнуть лодыжку, а уж воду разлить и подавно. Поэтому шел я