Владимир Набоков. Сестры Вейн -
10 >
Она была уверена, что ее жизнь подвержена влиянию самых разных
умерших друзей, каждый из которых по очереди направлял ее
судьбу, как если бы она была потерявшимся котенком, которого
мимоидущая школьница подхватывает на руки, и прижимает к щеке,
и осторожно опускает на землю, около какой-нибудь живой
изгороди за городской заставой, а через минуту его уже гладит
рука другого прохожего - или какая-нибудь гостеприимная дама
уносит его в мир дверей.
В продолжение нескольких часов, а то и дней подряд, иногда
возобновляясь через неправильные промежутки времени по целым
месяцам или годам, все, что бы ни происходило с Цинтией по
смерти какого-нибудь человека, происходило, по ее словам, в
соответствии с обычаем и настроением этого человека. Событие
могло быть чрезвычайным, меняющим ход всей жизни, - или чередой
мелких происшествий, заметных ровно постольку, поскольку они
выделяются на будничном фоне, после чего они растворяются в еще
более туманных частностях по мере того, как "аура" сходит на
нет. Это веянье может быть хорошим или дурным, но важно то, что
можно установить его источник. Как будто проходишь сквозь душу
человека, сказала она. Я пытался возразить, что она не может
всегда знать наверное этот источник, потому что не у каждого
имеется распознаваемая душа; что неподписанные письма или
подарки к Рождеству может послать кто угодно; более того, то,
что Цинтия называет "будничным фоном", может само по себе быть
слабым раствором перемешанных "веяний" или просто очередным
дежурством обыкновенного ангела-хранителя. Да и как быть с
Богом? Разве люди, для которых невыносима мысль о всемогущем
земном диктаторе, не мечтают о небесном? А войны? Что за
гнусная идея: мертвые солдаты дерутся с живыми, или полчища