Владимир Набоков. Сестры Вейн -
15 >
зачем-то сгрудившихся в синем от дыма пространстве меж двух
зеркал, до краев наполненных отражениями. Вероятно вследствие
того, что Цинтии хотелось быть моложе всех в комнате, она
всегда приглашала женщин, все равно замужних или нет, которым в
лучшем случае было очень далеко за сорок; иные из них приносили
с собою из дому, в темных таксомоторах, нетронутые следы
красивой наружности, которые они, однако, в течение вечера
растеривали. Никогда не устану поражаться способности
общительных завсегдатаев субботних пирушек чисто эмпирически,
но очень точно и очень быстро, находить общий знаменатель
опьянения, которого они строго держатся до тех пор, пока сообща
не опустятся на следующий уровень. В щедрой ласковости дам
слышались озорные нотки, а приятно подвыпившие мужчины
занимались пупоглядением, что походило на кощунственную пародию
беременности. Хотя некоторые из гостей были так или иначе
связаны с миром искусства, не было ни вдохновенных речей, ни
подпертых рукою голов в венках, не говоря уже о флейтистках. Из
какой-нибудь стратегической точки, где Цинтия сидела на бледном
ковре в обществе одного-двух мужчин помоложе, в позе
выброшенной на сушу наяды, с лицом как лаком покрытым пленкой
блестящего пота, она приподнималась на колени, держа блюдо с
орешками в протянутой руке, и звучно хлопала другой по
атлетической ноге не то Кокрана, не то Коркорана - торговца
картинами, удобно устроившегося на перлово-сером диване между
двумя возбужденными, радостно расползающимися на составные
части дамами.
На следующей стадии начинались всплески веселья более
буйного. Коркоран или Коранский хватал Цинтию или другую
проходящую женщину за плечо и уводил ее в угол, где донимал ее