Владимир Набоков. Сестры Вейн -
16 >
ухмыляющейся мешаниной одному ему понятных острот и сплетен,
после чего она, со смехом тряхнув головой, вырывалась. Еще
позже возникали спорадические проявления фамильярности между
полами, шутовские примирения, чья-нибудь мясистая, голая рука
обвивалась вокруг талии чужого мужа (стоящего очень прямо
посреди заходившей под ногами комнаты), и кто-то внезапно
разражался кокетливым гневом, кто-то кого-то неуклюже
преследовал - между тем как Боб Вилер со спокойной полу-улыбкой
подбирал бокалы, росшие как грибы в тени стульев.
После очередной такой вечеринки я написал Цинтии
совершенно безобидное и в сущности доброжелательное письмо, в
котором слегка подтрунивал в романском духе над некоторыми из
ее гостей. Кроме того, я просил прощения за то, что не
прикоснулся к ее виски, сказав, что, будучи французом,
предпочитаю лозу злакам. Через несколько дней я увидел ее на
ступеньках Публичной библиотеки, под солнцем, брызнувшим в
просвет тучи; шел слабый ливень, и она пыталась раскрыть
янтарный зонтик и в то же время не выронить зажатые под- мышкой
книги (от которых я ее на время избавил) - "Шаги на краю мира
иного" Роберта Дейля Овена и нечто о "Спиритизме и
Христианстве" - как вдруг, безо всякого повода с моей стороны,
она разразилась обвинительной тирадой, грубой, горячей,
язвительной, говоря - сквозь грушевидные капли редкого дождя -
что я сухарь и лицемер; что я вижу только жесты и личины людей;
что Коркоран спас двух утопающих в двух разных океанах - по
совпадению обоих звали Коркоранами, но это не важно; что у
егозы и трещетки Джоаны Винтер маленькая дочь обречена на
полную слепоту в течение нескольких месяцев; и что женщина в
зеленом платье с веснущатой грудью, с которой я каким-то