Владимир Набоков. Сестры Вейн -
3 >
оттенка; я установил, что причиной тому был желтовато-красный
фонарь ресторанной вывески над троттуаром; и вот тут-то -
покамест я там топтался, устало соображая, удастся ли мне,
когда буду плестись восвояси, набрести на сходное явление, но
только в неоново-синем колере - возле меня с визгом остановился
автомобиль и из него с наигранно-радостным восклицанием вылез
Д.
Он проезжал через город, где когда-то жил, по пути в
Бостон из Альбани, и не в первый уже раз я почувствовал вчуже
укол вины, сменившийся чувством неприязни по отношению к
вояжерам, которые как-будто не испытывают решительно никаких
эмоций, оказываясь в местах, где на каждом шагу их должны
подстерегать стенающие и корчащиеся воспоминания. Он завел меня
обратно в кабачок, из которого я только что вышел, и после
обыкновенного обмена бодренькими банальностями образовался
неизбежный вакуум, который он заполнил первыми подвернувшимися
словами: "А знаешь, вот ведь никогда я не думал, что у Цинтии
Вейн больное сердце. Мне мой адвокат сказал, что она умерла на
прошлой неделе".
Он был по-прежнему молод, по-прежнему хамоват и
скользковат, по-прежнему женат на мягкосердечной,
изысканно-красивой женщине, которая не подозревала и так
никогда и не узнала о его несчастном романе с истерической
младшей сестрой Цинтии, а та в свою очередь не имела понятия о
разговоре, который произошел у меня с Цинтией, когда она
неожиданно вызвала меня в Бостон и заставила поклясться, что я
поговорю с Д. и добьюсь того, что его "вышвырнут" из института,
если он немедленно не прекратит связи с Сивиллой - или не
разойдется с женой (которую она, между прочим, представляла
себе, через призму бредовых разсказов Сивиллы, как мегеру и