Владимир Набоков. Сестры Вейн -
8 >
мне случалось с тайным содраганием увидеть туда-сюда бегущие
полоски черных волосков, проступавших сквозь найлоновый чулок
по всей длине ее бледной голени с научной отчетливостью
сплющенного под стеклом препарата; или когда при каждом ее
движении до меня доносился глуховатый, затхловатый, не особенно
явный, но вездесущий и нудный запах, который источала ее
нечасто мытая плоть из-под слоя износившихся духов и кремов.
Отец ее проиграл большую часть солидного состояния, а
первый муж ее матери был славянского происхождения, но в
остальном Цинтия Вейн происходила из хорошей, добропорядочной
семьи. Вполне возможно, что ее род восходит к князьям и
кудесникам туманных островов на краю света. Переселившись в
свет поновей, в живописную местность среди обреченных,
прекрасных лиственных деревьев, ее предки на одной из начальных
ступеней являли собою фермеров-прихожан белой церквушки на фоне
черной тучи, а позже - внушительный ряд мещан, занимавшихся
торговым делом, равно как и несколько людей ученых, как,
например, д-р Джонатан Вейн, сухопарый педант (1780-1839),
погибший при пожаре на пироскафе "Лексингтон" и потом
сделавшийся непременным гостем за вертящимся столом Цинтии. Мне
всегда хотелось поставить генеалогию на голову, и в данном
случае я как раз могу это сделать, ибо только последний отпрыск
династии Вейнов, Цинтия, останется единственным его достойным
внимания представителем. Я, конечно, имею в виду художественное
дарование, ее чудесную, радостную, но не очень ходкую живопись,
которую изредка покупали друзья ее друзей, - и мне очень и
очень хочется знать, куда девались после ее смерти эти честные,
поэтические картины, украшавшие ее гостиную: изображения
металлических предметов с изумительно выписанными