Владимир Набоков. Весна в Фиальте -
3 >
всем прочим, впитывая и его, я заметил, как, в сторону
скользнув большим аквамариновым глазом . с воспаленным лузгом,
он самым кончиком языка молниеносно облизнулся. Я машинально
посмотрел туда же и увидел Нину.
Всякий раз, когда мы встречались с ней, за все время
нашего пятнадцатилетнего... назвать в точности не берусь:
приятельства? романа?.. она как бы не сразу узнавала меня; и
ныне тоже она на мгновение осталась стоять, полуобернувшись,
натянув тень на шее, обвязанной лимонно-желтым шарфом, в
исполненной любопытства, приветливой неуверенности... и вот уже
вскрикнула, подняв руки, играя всеми десятью пальцами в
воздухе, и посреди улицы, с откровенной пылкостью давней дружбы
(с той же лаской, с какой быстро меня крестила, когда мы
расставались), всем ртом трижды поцеловала меня и зашагала
рядом со мной, вися на мне, прилаживая путем прыжка и глиссады
к моему шагу свой, в узкой рыжей юбке с разрезом вдоль голени.
-- Фердинандушка здесь, как же,-- ответила она и тотчас в
свою очередь вежливенько и весело осведомилась о моей жене.
-- Шатается где-то с Сегюром,-- продолжала она о муже,-- а
мне нужно кое-что купить, мы сейчас уезжаем. Погоди, куда это
ты меня ведешь, Васенька?
Собственно говоря, назад в прошлое, что я всякий раз делал
при встрече с ней, будто повторяя все накопление действия с
начала вплоть до последнего добавления, как в русской сказке
подбирается уже сказанное при новом толчке вперед. Теперь мы
свиделись в туманной и теплой Фиальте, и я не мог бы с большим
изяществом праздновать это свидание (перечнем, с виньетками от
руки крашенными, всех прежних заслуг судьбы), знай я даже, что
оно последнее; последнее, говорю; ибо я не в состоянии
представить себе никакую потустороннюю организацию, которая