Владимир Набоков. Весна в Фиальте -
4 >
согласилась бы устроить мне новую встречу с нею за гробом.
Я познакомился с Ниной очень уже давно, в тысяча девятьсот
семнадцатом, должно быть, судя по тем местам, где время
износилось. Было это в какой-то именинный вечер в гостях у моей
тетки, в ее Лужском имении, чистой деревенской зимой (как помню
первый знак приближения к нему: красный амбар посреди белого
поля), Я только что кончил лицей; Нина уже обручилась:
ровесница века, она, несмотря на малый рост и худобу, а может
быть благодаря им, была на вид значительно старше своих лет,
точно так же, как в тридцать два казалась намного моложе. Ее
тогдашний жених, боевой офицер из аккуратных, красавец собой,
тяжеловатый и положительный, взвешивавший всякое слово на
всегда вычищенных и выверенных весах, говоривший ровным
ласковым баритоном, делавшимся еще более ровным и ласковым,
когда он обращался к ней; словом, один из тех людей, все мнение
о которых исчерпывается ссылкой на их совершенную порядочность
(прекрасный товарищ, идеал секунданта), и которые, если уже
влюбляются, то не просто любят, а боготворят, успешно теперь
работает инженером в какой-то очень далекой тропической стране,
куда за ним она не последовала.
Зажигаются окна и ложатся, с крестом на спине, ничком на
темный, толстый снег: ложится меж них и веерный просвет над
парадной дверью. Не помню, почему мы все повысыпали из звонкой
с колоннами залы в эту неподвижную темноту, населенную лишь
елками, распухшими вдвое от снежного дородства: сторожа ли
позвали поглядеть на многообещающее зарево далекого пожара,
любовались ли мы на ледяного коня, изваянного около пруда
швейцарцем моих двоюродных братьев; но воспоминание только
тогда приходит в действие, когда мы уже возвращаемся в