Владимир Набоков. Весна в Фиальте -
9 >
ящика памяти, другого века романс (связанный, говорили, с
какой-то парижской драмой любви), который певала дальняя моя
родственница, старая дева, безобразная, с желтым, как церковный
воск, лицом, но одержимая таким могучим, упоительно-полным
голосом, что он как огненное облако поглощал ее всю, как только
она начинала:
On dit que tu te
maries,
Tu sais que j'en
vais mourir,--
(Говорят что ты женишься,
Ты знаешь, что это меня убьет
(франц.))
и этот мотив, мучительная обида и музыкой вызванный союз
между венцом и кончиной, н самый голос певицы, сопроводивший
воспоминание, как собственник напева, несколько часов подряд не
давали мне покоя, да и потом еще возникали с растущими
перерывами, как последние, все реже и все рассеяннее
приплескивающие, плоские, мелкие волны или как слепые
содрогания слабеющего била, после того как звонарь уже сидит
снова в кругу своей веселой семьи. А еще через год или два был
я по делу в Париже, и у поворота лестницы в гостинице, где я
ловил нужного мне актера, мы опять без сговору столкнулись с
ней: собираясь вниз, держала ключ в руке, "Фердинанд фехтовать
уехал",-- сказала она непринужденно, и посмотрев на нижнюю
часть моего лица, и про себя что-то быстро обдумав (любовная
сообразительность была у нее бесподобна), повернулась и меня
повела, виляя на тонких лодыжках, по голубому бобрику, и на
стуле у двери ее номера стоял вынесенный поднос с остатками
первого завтрака, следами меда на ноже и множеством крошек на
сером фарфоре посуды, но комната была уже убрана, и от нашего
сквозняка всосался и застрял волан белыми далиями вышитой кисеи